Решение Босмана произвело революцию в футболе в 1995 году. Оно сместило баланс сил в пользу игроков и ускорило профессионализацию спорта. Однако о человеке, стоящем за этим решением, вспоминают немногие. Часть 13 нашей серии «Rebel United».
Человек, который практически сделал всех профессиональных футболистов (и их агентов) намного богаче, кроме себя самого, вовсе не собирался менять футбол навсегда. Жан-Марк Босман не хотел быть бунтарем, он не планировал подавать в Европейский суд на свой клуб «Льеж», Бельгийскую футбольную ассоциацию и, в конечном итоге, УЕФА.
Босман не собирался «дарить футболу нечто чудесное», как он выражается сегодня. И, что самое главное, он не хотел платить за это самую высокую цену. «У меня была хаотичная жизнь», — описывает он то, что на самом деле было настоящим падением: алкоголь, долги, депрессия, иск о домашнем насилии и хроническая нехватка денег. Босман произвел революцию в футболе, но футбол больше не хотел его. «Грустно, но с самого начала меня хотели стереть. Меня игнорировали. Но я понял, что приходится платить цену, когда нападаешь на существующий аппарат власти», — говорит он сегодня.
В то время Босман хотел справедливости, это правда, но для себя. Он просто хотел продолжать играть в футбол и, по окончании контракта с бельгийским клубом высшей лиги «Льеж» летом 1990 года, хотел перейти во французский клуб второго дивизиона «USL Дюнкерк».
Босману тогда было 25 лет, он был полузащитником среднего уровня, который прошел обучение в «Стандарде Льеж» и там же дебютировал в профессиональном футболе, но за последние два года в местном сопернике «Льеже» сыграл всего 25 матчей в Первом дивизионе. Босман был рад окончанию своего контракта с «Льежем», последние месяцы были трудными. Босман спорил с тренером и руководством, клуб предложил ему продлить контракт, но только с зарплатой около 850 евро в месяц — всего четверть его первоначального оклада. Речь идет о 1990 годе, но 850 евро для футболиста высшей лиги в Западной Европе? Это было смешно даже тогда; рабочий на фабрике в Бельгии зарабатывал тогда около 1000 евро. Предложение из Дюнкерка было как раз кстати, хотя и второй дивизион, но во Франции, стране с большим футбольным значением, чем Бельгия. И он мог бы играть в городе прямо на границе с родной страной. Солидное предложение для такого игрока, как Босман.
Его тогдашний клуб назначил колоссальную сумму за Жана-Марка Босмана
Проблема была в том, что «Льеж» не хотел просто так отпускать Босмана, требуя трансферную стоимость от 600 000 до 800 000 евро за его десятый номер. Заметьте: за игрока, чей контракт истек, и которому недавно предложили новый контракт по минимальной бельгийской заработной плате.
«Дюнкерк» не хотел или не мог заплатить такую сумму, и «Льеж» заблокировал трансфер. И Босман стал бунтарем. Он отказался от своего профессионального статуса, вернулся в любители и таким образом смог покинуть «Льеж». Чтобы поддерживать форму, он сначала присоединился к французскому клубу пятого дивизиона, а через год — к клубу высшей лиги на Реюньоне, французском острове в Индийском океане. Но главное — Босман подал иск против своего бывшего клуба и Бельгийской футбольной ассоциации о возмещении ущерба.
Спортивные достижения Босмана были незначительными, на Реюньоне он не был счастлив, а когда вернулся в Бельгию в 1992 году, ни один клуб не захотел его подписать. Он подал заявление на пособие по безработице, которое было отклонено. В те годы бывший профессионал жил в гараже у дома своих родителей.
Решение Босмана разделило футбол на «до» и «после»
В суде дела шли лучше. Еще в 1990 году бельгийские инстанции постановили, что его переход в «Дюнкерк» не должен был требовать трансферной стоимости. Однако клуб и футбольная ассоциация оспаривали решения; по мнению УЕФА, обычные суды не имели права рассматривать футбольные вопросы, только сам футбол мог решать свои дела, настаивал союз. Но тогда футбол не учел фактор ЕС: бельгийская юстиция и Босман обратились в Европейский суд. Они хотели добиться прецедентного решения, по которому профессиональные футболисты также должны были бы пользоваться свободой выбора места работы, действующей в ЕС.
Футбольные клубы и ассоциации жаловались и предвещали крах футбола: «Европейский союз пытается уничтожить клубный футбол», — негодовал тогдашний президент УЕФА Леннарт Юханссон, а будущий глава ФИФА Зепп Блаттер, тогда еще генеральный секретарь ФИФА, пытался выступить в роли спасителя обездоленных: «Должны ли мы позволить богатым становиться богаче и молчать?»
Но все было тщетно: в декабре 1995 года было вынесено решение, которое разделило футбол на «до» и «после».
- До решения Босмана игроки не были наемными работниками, они были практически крепостными и принадлежали своим клубам. Игроки могли менять клубы только с разрешения текущего клуба — даже если их контракт с ним уже истек. После решения Босмана игроки могли делать что хотели по окончании контракта. Игроки получили контроль над клубами: клубы были вынуждены как можно раньше продлевать контракты, но это стоило дорого: зарплаты игроков резко выросли.
- Раньше трансферная стоимость взималась даже по истечении контракта, после этого свободные агенты были бесплатными — и часто они требовали от своих новых клубов «отступных» в качестве подписной комиссии.
- Раньше клубы могли более или менее произвольно решать, сколько должен стоить игрок и сколько денег он должен зарабатывать. После этого игроки стали в первую очередь… дороже.
- До решения Босмана профессионалы играли за минимальную зарплату, после решения даже профессионалы среднего уровня в топ-лигах стали миллионерами.
- Раньше клубы могли иметь только ограниченное количество иностранных игроков, в начале 1990-х годов в большинстве европейских лиг — трех. После этого это стало возможным, по крайней мере, для профессионалов из ЕС, а затем и для всей УЕФА — 26 декабря 1999 года «Челси» впервые в истории Премьер-лиги вышел на поле с составом, состоящим только из иностранных профессионалов.
Жан-Марк Босман в свое время «даже не мог позволить себе мороженое»
Тренером «Челси» тогда был итальянец Джанлука Виалли, который годом ранее привел «Челси» к победе в Кубке обладателей кубков в качестве играющего тренера. Кстати, Виалли был самым дорогим игроком до Босмана: «Ювентус» заплатил 17 миллионов евро за молодого нападающего «Сампдории» в 1992 году. Через полтора года после решения Босмана «Интер Милан» заплатил 26,5 миллиона евро за Роналдо «Барселоне», а через 20 лет 222 миллиона евро, которые ПСЖ заплатил «Барселоне» за Неймара, сбили все границы.
Решение Босмана сделало очень многих профессионалов намного богаче и сместило баланс сил в футболе в пользу игроков. В то же время, как Блаттер действительно оказался прав, оно укрепило доминирование топ-5 лиг: если в первой половине 1990-х годов до решения эти лиги представляли чуть менее 80% игроков, попавших в топ-10 «Золотого мяча», то после Босмана 98% претендентов на «Золотой мяч» играли в Англии, Испании, Италии, Германии или Франции.
Жан-Марк Босман ничего этого не имел. «Все пользуются мной. Моей борьбой. Только я, я ничего не получил», — говорит Босман. В 1996 году он сыграл еще семь матчей за тогдашний бельгийский клуб второго дивизиона «Расинг Висé». В 1999 году, через девять лет после начала своего процесса и через четыре года после решения Босмана, он получил 780 000 евро компенсации за преждевременное завершение карьеры. Деньги быстро закончились, в какой-то момент он «даже не мог позволить себе мороженое». Некоторые бельгийские профессионалы, такие как Франк Верлаат или Марк Вильмотс, которых он сделал богатыми благодаря своему процессу, пожертвовали деньги, чтобы помочь Босману свести концы с концами. Сегодня он получает ежемесячное пособие от профсоюза игроков FIFPro. По крайней мере, они его не забыли. «Все знают правило Босмана, но никто не знает человека, стоящего за ним», — говорит Босман, — «я человек без лица».
Подал бы бунтарь поневоле снова в суд сегодня? «Я дал миру футбола нечто чудесное, но никогда не получил признания. Это ранило меня больше всего», — говорит Босман, — «так что нет, я бы не сделал этого снова. Мне пришлось многое отдать за это».